?

Log in

No account? Create an account

Previous Entry | Next Entry

П: Слушай, а не работает ли на переходах от одного рода музыки к другому это пресловутое «ничто»? Ведь только, когда мы обнаруживаем, что наша, казалось бы, максимально полная классификация бытия или музыки в частности, не охватывает это бытиё и являет новые пустоты в нашей голове, мы вынуждены переводить стрелки, вынуждены переориентироваться и тем самым, через погружение в ничто, зачёрпываем сущее.

W: Я думаю, что так оно и есть. Ведь, если рассмотреть переход от классицизма к романтизму, то никак нельзя обойти стороной темперацию. А что такое темперация, как не своего рода классификация, систематизация, и не артефактов (как, скажем, любая каноническая форма), а самогО звукового материала! Появляется возможность соотнесения темперированного и натурального звукорядов, что естественным образом порождает новые гармонические разрешения, а сопоставление европейского канона с музыками других регионов – новые ритмические возможности. Происходит постепенное переозначение. Ничто работает. Но позволь мне пока проскочить романтизм, о нём нам ещё долго придётся говорить, давай посмотрим на завершающую стадию логической традиции мелической музыки.

П: Ты имеешь в виду Шёнберга и нововенцев?

W: Нет, всё-таки. Додекафония – лишь полумера. Клавир, хотя и основанный на 12 тонах вместо семи, по-прежнему оставался хорошо темперированным. Но вот тембровая мелодия – уже преддверие самого смелого авангарда. Итак, avant-garde. Его отличает масса новых запретов на использование старых норм музыкального языка, этим достигается определённое археологическое проникновение в древнюю музыку. Язык жёсткий из-за наличия подобных запретов, происходит собственно разрушение классического музыкального языка, классическая (мелическая) традиция подходит к своей пограничной сфере реализации – к зоне абсурда. Поэтому неудивительна эмоциональная палитра avant-garde (на которую он, кстати, плюёт): пустота, хаос, разложение, страдание (при сохранении каких-либо мелических кусков в композиции). Вновь мало как социальных, так и психологических параллелей (в основной своей массе косвенных); вновь композитор – репродуктор, и может быть с успехом заменён машиной (электронное оборудование); и ориентация – в сферу науки: элементарную математику заменяет кибернетика и программирование. Господствует разрушающая ratio-традиции мелической музыки доминанта – тембр, с которой так или иначе связаны все результаты авангардистской практики (электроника, конкретика, сонористика, пуантилизм и др.). Получается, что музыка возвращается на круги своя?! Ан-нет, ведь не забывай, что иммелическая (или, если хочешь, поп-) струя сущего явлена постоянно, и не связана с логическим развитием музыкальной традиции. Иммелизм – это особое движение без развития, особая перегруппировка что ли, влияющая на развитие тем не менее как мощнейший катализатор…

Ну, да ладно, на сегодняшний вечер с нас, пожалуй, хватит. Пойдём, перекусим, и – по домам! Завтра приходи снова, будем искать выход вместе. Кстати, как тебя зовут? Настолько серьёзные проблемы, что даже забыли познакомиться.

П: Sven.

W: Поразительное совпадение, меня тоже!

часть 1 – «Столкновение», февраль – май 1987