January 22nd, 2010

KonungsPalais

Две женщины (Laurie&Nina), вариация 1




Я попросту без ума от женщин, как вы уже догадались, поэтому предстоит особый разговор об их музыкальных, равно как и прочих, достижениях.

(прошло почти 8 лет)

Она может быть ласково-обволакивающей как Laurie, она – резко-эксцентричная как Nina. Боль радости и умиротворённость невыносимой трагичности: принцесса инков Nina Coya и петрарковская Laura.
Одной
нужен Oh`Superman, Big Science & Mr. Heartbreak, другой же – David Bowie, Аnti-Букашкин и перемены (we have to do the change).

Город Нового Йорика (NYC) для светлой – родной, для тёмной – воспетый, проклятый, осмеянный, но всё ещё открытый. Первая устраивает элегантные спектакли, вторая – сеанс мастурбации на телевидении. Они всё ещё поют мне, а пора бы наоборот. Или, пусть поют и дальше, а я сяду за звукорежиссёрский пульт, хотя у меня и дрожат руки. Gabriel пел с Лорой через океан, а барабанщик его первого состава Schwartzberg делал с Ниной nunsexmonkrock (монашкинсексиноковрок).

Чёрная уехала с востока на запад, белая восходит как солнце на востоке.
Та, которая в строгом пиджаке и очках утверждает
voice le language de l`amour, другая же в трико и с огромными подмалёванными очами кричит Ich weiss es wird einmal ein Wunder geschehn. И они правы обе. Верю, они знают, что говорят. И пусть говорят (не они), что обманывают, придумывают, сочиняют мол, ну и пусть! Уж лучше поверить их сказочной реальности, чем не верить ни душе. «Нью-Йорк стал началом конца», - пел поэт. Такой конец в таком окружении – такой кайф! Ради общения с ними – хоть в Нью-Йорк. Главное теперь – переживать лета, многие лета, долгие жаркие лета.

«Это – время, и это – запись времени». Надо понимать, одно-временно. С.Ш.А. и Г.Д.Р.: две неустойчивых в традиционном ключе понимания державы превращаются прямо на глазах в совершенно.шальной.альянс и гармоничную.дорогу.развития. «Революция продолжается», только не там, не так и не в том, как предполагали отцы-основатели. Женщины творят по-особому, ибо животворят. Одна делает это, колдуя математикой на синклавире, другая режет правду-матку, нисколько не задумываясь, с кондачка. Колдунья и правдунья.

«Говорит ваш капитан. Наш самолёт совершает аварийную посадку». Место приземления – Город Нового Йорика.
Universelles Radio. Время теперь течёт по Гринвичу (Greenwich Village - место Европы в Америке), где живёт Берроуз. Да и вообще, кто там только не живёт! Вспомните Диву Жана-Мишеля, где Лора выводит рулады.
И в этой Америке
Laura Phillips Anderson говорит по-поэтически, хотя почти все поэты, рождённые там, сломя голову сбежали в Европу. А Catharina Hagen («Здесь Радио Ереван, говорит Ханс Иванович Хаген») поёт по-немецки. Недаром говорят всё же: Нью-Йорк – это не Америка. Я знаю, город будет, ибо город есть, когда в стране музЫки такие дамы есть! Акулка-дельфин и космическая Шива. Мысль и секс. Доброта и гибкость.

Она может быть деликатно-успокаивающей как Лори, она – возбуждающе-проклинающая как Нина. Радость через боль и покой безответности. Ибо их две. Две женщины. А значит, она – одна. Единственна. Женщина. Любовь. Ты.

(на)1986…(вы)1994.12.26